Режиссер сериала «Все нормально, пап!» Алексей Елистратов – о создании уникального проекта, интерактивности и ответственности

В Сети стартовал показ интерактивного сериала «Все нормально, пап!», в котором зрители влияют на развитие сюжета. В центре истории – Саша, чья мама на несколько месяцев уезжает в экспедицию на Чукотку. Девочка остается с папой, и для обоих это становится испытанием. Саша взрослеет, требует больше свободы и решает стать блогером. Папа пытается защитить дочь от ошибок, но чем сильнее его контроль, тем сложнее им становится понимать друг друга. Генеральный продюсер проекта – Оксана Барковская, режиссер – Алексей Елистратов. Ранее они работали над популярными сериалами «Новенькие», «Трудная» и «Выход».

«Все нормально, пап!» – это подростковый 10-серийный интерактивный веб-сериал, в котором вы вместе с героями можете решать, как поступить в ситуациях, где нет очевидно правильного ответа. Поскольку сериал выполнен не в типичном формате, нам стало интересно пообщаться с режиссером Алексеем Елистратовым, чтобы выяснить, как реализовывался проект с точки зрения вариативности, как это влияло на съемочный процесс и монтаж. Проект создан при поддержке Института развития интернета (АНО «ИРИ») и АНО «Национальные приоритеты».

Вы работали над сериалами «Новенькие», «Трудная» и «Выход» – линейными историями с закрытой драматургией. Когда вам предложили интерактивный проект, что стало первой профессиональной реакцией: интерес или сомнение, что это вообще реализуемо?

Главное сомнение касалось не самого интерактивного формата как идеи, а сугубо производственной реальности. Мы были зажаты в жесткие рамки конкурсных условий и экстремально короткие сроки. Киносъемочный процесс – это сложная многоступенчатая машина, которая по своей трудоемкости, техническим стандартам, плотности выработки и глубине проработки несравнима с классическим блогерским контентом. Снять вариативную историю на высоком киноуровне в таком цейтноте казалось почти авантюрой, но именно этот вызов в итоге и заставил команду выложиться на максимум.

Расскажите, как устроена серия? Из чего складывается эпизод, в какой момент появляется вопрос к зрителю и что происходит дальше?

У нас нестандартная структура: ключевой вопрос задается зрителю прямо в самом начале эпизода. Фактически каждую серию можно разделить на две части. Сначала мы погружаем аудиторию в острую завязку – ситуацию, где главной героине необходимо принять решение. Этот фрагмент выходит в вертикальном формате и сразу предлагает варианты для голосования.

Это абсолютно честный, стопроцентный интерактив: мы сняли и полноценно довели до финала оба варианта развития событий для каждого выбора. Зритель своим голосом определяет, какую именно ветку он увидит в основном эфире, а все оставшиеся за бортом альтернативные версии мы сохранили и, вполне возможно, выложим позже отдельным бонусом.

Сколько вариантов выносится на голосование в каждой серии? И насколько они равнозначны драматургически или один из них изначально сильнее?

В каждой серии зрителю предлагается ровно два варианта. Драматургически они абсолютно равноценны: мы намеренно не закладывали заведомо выигрышных или провальных путей, чтобы не манипулировать вниманием. При этом чаще всего эти выборы прямо противоположны друг другу по вектору. Это две полярные реакции на одну и ту же проблему – например, пойти на открытый конфликт или промолчать, рискнуть или выбрать безопасность. Оба пути двигают историю вперед с одинаковой силой, но ведут через принципиально разный эмоциональный опыт и для героини, и для зрителя.

Согласно пресс-релизу, несмотря на вариативность выборов, финал у сериала один – компромисс между поколениями. Как устроена эта конструкция: ветки расходятся и потом сходятся обратно или сама история движется к финалу независимо от голосования?

В самом вопросе уже заложен ответ: финал действительно один, и это компромисс. Но вся драматургическая интрига и вариативность заключаются в том, как именно герои к нему приходят и кто в итоге делает первый шаг навстречу. Сама конструкция живая – ветки могут расходиться, предлагая совершенно разные уроки для персонажей, но ключевой вектор остается неизменным. Для нас было принципиально важно показать, что компромисс между родителями и подростками неизбежен, если есть любовь, однако цена этого шага и инициатива каждый раз зависят от решений, принятых зрителями по ходу сезона.

Главный вопрос про честность формата: зритель действительно меняет ход событий или он влияет на дорогу, но не на пункт назначения? Как вы сами формулируете, что именно находится в руках аудитории?

Однозначно меняет. Это не иллюзия выбора: параллельные версии принципиально различаются по структуре, динамике и даже по траекториям передвижения персонажей. В зависимости от решения аудитории меняется само наполнение серий – зритель может либо открыть целые эксклюзивные сцены и сюжетные повороты, либо вообще их не увидеть. Так что в руках зрителя находится не просто косметический выбор, а реальное управление тканью повествования, событиями внутри эпизода и тем, какой опыт проживут герои на экране.

Насколько вырос объем съемочного материала в связи с наличием вариативности по сравнению с обычным сериалом с линейным повествованием?

Объем материала вырос ровно в два раза. У нас два полноценных голосования, а средняя, вариативная часть серии – как раз самая массивная по хронометражу и объему событий. Фактически на каждый эпизод нам приходилось снимать два параллельных сценария с абсолютно разным набором действий, сцен и локаций. Так что по трудозатратам и количеству смен мы, по сути, произвели не один, а два полноценных сериала в рамках одного проекта.

Как выглядит монтаж такого проекта? Собираются ли все версии заранее и потом публикуется выбранная или после голосования идет досборка серии под результат?

Проект формально находится в категории блогерского контента, где действуют очень жесткие правила по темпу и экстремально сжатые сроки реализации. Ждать итогов голосования, чтобы потом судорожно садиться за монтажный стол, в таких реалиях непозволительная роскошь. Поэтому мы сразу собираем, красим и финализируем абсолютно все версии и ветки серий целиком. К моменту запуска показа у нас на руках полностью готовый массив материала, и как только аудитория делает свой выбор, нужная, уже идеально сведенная версия мгновенно уходит в публикацию.

Есть ли у вас как у режиссера люфт на отработку реакции: если аудитория проголосует неожиданно, можно ли что-то доснять или подправить или все решения зафиксированы до старта показа?

Увы, никакого люфта на ходу нет – все решения жестко зафиксированы до старта. Мы подошли к проекту с серьезным, фундаментальным киношным размахом: строили декорации, работали в павильоне, выставляли сложный свет. В таком масштабном продакшене физически невозможно вернуться и что-то быстро доснять на коленке, когда декорации уже разобраны, а смена закрыта. При этом мы изначально закладываем этот проект как франшизу с прицелом на продолжение. Если зрителю откликнутся наш формат и герои, мы обязательно проанализируем всю статистику голосований, реакцию аудитории и учтем эти инсайты при разработке будущих сезонов.

Как выбирались сами дилеммы для голосования? Был ли проведен какой-то опрос семей, разговор с психологами, чтобы узнать статистику по спорным моментам, которые особенно часто происходят между подростками и родителями?

Мы не всегда безоговорочно верим сухой статистике: цифры часто не передают живой нерв. Вместо формальных соцопросов мы провели фокус-группу и получили очень мощный, честный положительный отклик. Но самым главным и точным маркером для нас стало то, как срезонировал материал на самих исполнителях. Алиса Буслова настолько глубоко включилась в свою Сашу, что на экране сразу стало видно: через эту роль она проживает и свои личные, наболевшие вопросы. Точно так же и Никита Мучкаев признался, что съемки стали для него настоящим терапевтическим опытом – несмотря на то, что он сам отец и прекрасно знает эту тему изнутри. Когда сценарий начинает лечить и цеплять самих актеров на площадке, ты понимаешь, что дилеммы выбраны абсолютно точно.

Как вы удерживали внутреннюю логику героини при вариативности: Саша, которая сбежала на вечеринку, и Саша, которая осталась готовиться к контрольной, – насколько это один и тот же человек к десятой серии?

Подростковый возраст – это по определению время вспыльчивости, эмоциональных качелей и максимализма, когда человека может штормить от одной крайности к другой буквально за секунду. Поэтому даже в кардинально противоположных вариантах развития событий Саша остается абсолютно верна своему характеру. Она не запрограммированный робот – она живой подросток, который делает свой выбор импульсивно, здесь и сейчас, точно так же, как и зритель перед экраном. Будь то побег на тусовку или решение остаться над учебниками – это все грани одной и той же взрослеющей личности, которая пробует границы на прочность и учится справляться с последствиями.

Перейдем к касту. Главную роль играет блогер и певица Алиса Буслова, подругу – Тая Скоморохова. Что было решающим при выборе: органика, узнаваемость у подростков или результат проб?

Здесь сошлось несколько ключевых факторов. Во-первых, мы работали в рамках условий гранта и четко ориентировались на молодежную целевую аудиторию, где лица должны говорить со зрителем на одном языке. Но финальную точку всегда ставят пробы. Какой бы ни была популярность у блогера, если на крупных планах камера видит наигрыш, проект не взлетит. И Алиса, и Тая на пробах показали потрясающую, неподдельную органику. У них есть это редкое природное обаяние и легкость перед камерой, поэтому их выбор был абсолютно точным попаданием и с точки зрения попадания в аудиторию, и по чисто актерскому ощущению правды.

Как строилась подготовка с непрофессиональными исполнителями – репетиции, тренинги, разбор? И что на площадке оказалось для вас неожиданным: в чем блогер сильнее актера и в чем заведомо проигрывает?

Времени на долгий репетиционный период у нас практически не было из-за жестких сроков, но мы успели провести несколько точечных сессий с коучем. А дальше сработала какая-то магия погружения. Когда девчонки поймали нерв своих героинь и включились в процесс, на площадке все начало происходить само собой. Доходило до того, что мне как режиссеру порой даже не нужно было делать лишних правок: сцены оживали, диалоги звучали органично, а эмоции и слезы в кадре были абсолютно настоящими, искренними и неподдельными. В этом, пожалуй, и есть главная сила непрофессиональных исполнителей – когда они верят в предлагаемые обстоятельства, они не играют чувство, а проживают его здесь и сейчас.

Как складывался дуэт Алисы Бусловой и Никиты Мучкаева – актера с большим театральным и киноопытом?

Взаимный контакт у них возник еще на пробах – они сразу прониклись симпатией друг к другу, хотя легкий первоначальный зажим перед опытным партнером все же присутствовал. Но стоило нам отснять буквально первую смену, как включилась настоящая экранная магия, пошли общие шутки и абсолютная свобода. Они настолько естественно вжились в этот семейный тандем, что на площадке стерлась грань между игрой и реальностью: когда Алиса за кадром или в дубле кричала «Папа!», не всегда было понятно, зовет ли она своего экранного отца или уже просто по-человечески обращается к Никите.

Вовлеченный отец, оставшийся с дочерью один, – редкий герой для нашего экрана. Как искали интонацию, чтобы он не съехал в комедию про беспомощного папу?

Мы намеренно убрали из характера папы излишнюю категоричность и менторский тон, которые так часто приписывают взрослым в подобных сюжетах. Он не пытается давить авторитетом или читать нотации, его действия продиктованы искренней заботой. А чтобы герой не замыкался в собственной тревоге и не выглядел карикатурно беспомощным, мы ввели персонажа дяди Коли – близкого друга, который выступает своеобразным голосом разума со стороны. Дядя Коля с легкой иронией и мужской мудростью вовремя приземляет отца, направляет его мысли в правильное русло и помогает взглянуть на поступки дочери без паники и лишних драм.

И финальное. Саша требует свободы, папа усиливает контроль. На чьей стороне вы как режиссер?

Я всегда за компромисс. Здесь не может быть одной правой стороны – все зависит от конкретных предлагаемых обстоятельств, в которых оказываются герои. Единственное, что остается неизменным: любой диалог между поколениями должен строиться исключительно через любовь, внутреннюю честность и взаимное понимание. И бунт подростка, и тревожный контроль родителя растут из одной точки, поэтому наша задача – не судить, а показать, что без взаимных шагов навстречу и готовности услышать правду другого эта система просто не работает.

Смотрите сериал «Все нормально, пап!» и голосуйте за развитие сюжета на странице во «ВКонтакте».

Фото: «МОСТ.Синема»